Сергей Жуковский | Ave Maria

Коротко о себе: режиссёр, сценарист, продюсер. Сотрудничаю с кино-, телекомпаниями Беларуси, России, дальнего зарубежья. Публиковался в журналах: «Парус», «Немига литературная», «Искусство войны», альманахе «Белорусская русскоязычная поэзия». Стал дипломантом международных конкурсов «Золотое перо Руси», «Живое слово». Изданные книги: «ПРОСТРАНСТВО ВРЕМЕНИ» (Минск, издатель А.Н.Вараксин, 2010)

Ave Maria

— Ну… – девушка вдруг хохотнула. – Были слова… И вдруг разбежались… Так о чём говорить?

— Расскажите… – из-за кадра раздался осторожный мужской голос.

— Нет, я – дура, конечно… – девушка посмотрела куда-то в сторону. – Что вас выдернула… Ни к чему всё это… Никто и смотреть не станет… И вам показать не дадут… Ни за какие конфетки…

— Мария… – густой баритон помолчал. – Вы же так просили вас называть, да? Или – Марина? Я просто…

— Пусть будет Мария… – девушка быстро прикурила длинную тонкую сигарету. – Или – Марина… Или – Ирина… Или – Алёна… Или… Как вам угодно… До фонаря мне… Ясненько? Захотят менты – всё равно найдут… Или – клиенты… Бывшие… И – будущие… Или – бандюки… Что это дело «крышевали»…

— Мария, расскажите…– баритон снова задумался. – Расскажите о том, как вы…

— Как я до такой жизни докатилась?! – Мария плотоядно рассмеялась. – У-у-у… Как же я до такой жизни докатилась…

Девушка аккуратно стряхнула узкий пепельный столбик в маленькое белое кофейное блюдце.

— Докатилась… Да. Вот… Докатилась… Слушай…

Мария посмотрела куда-то правее камеры.

— Блин… Тоже забыла… Станислав тебя зовут? Или – Свято…

— Вячеслав, – коротко ответил баритон. – Можно просто – Слава.

— Славик… – Мария выпустила длинную, острую струю сизого дыма. – Как ты там говорил? Лицо замажем? Голос изменим? Или – как? То есть, вместе фэйсика моего пятно какое-то мутное будет? А голос мой мужицким станет? Так, что ли?

— Да, не волнуйтесь – мягко сказал Слава. – Вас никто не узнает. Никто. Абсолютно. Я вам гарантирую. Ваше лицо на монтаже обезличим. Голос опустим. Ну, так, чтобы только слова можно было разобрать… А исходники я уничтожу. Лично. Не волнуйтесь. Вас никто не узнает. Гарантирую вам. Никто не узнает – как вы выглядите, как вас зовут…

— Так вот… – девушка медленно замяла сигарету в блюдце. – Не надо… Ничего не надо… Как ты сказал? Обезличим? Голос опустим? Не хочу, Славик… Пусть смотрят… На меня… Такую, какова я есть… И голос мой пусть слышат… Мой… Нормальный… А – не опущенный какой-то… Понял? Пусть смотрят… Видят… Меня… И слышат… А потом…

Мария улыбнулась.

— А потом я… Я же в театральный хотела поступать… Что? Смешно? Ну, да… За семь лет… Поизносилась… А была – пальчики оближешь… И в самодеятельности школьной участвовала… Пела…

Девушка хохотнула.

— Пела, блин… Песенки… И соврать могла так, что ни один комар носа не подточит… И голос меняла… На какой хочешь… Могла и ребёнком говорить… И – старушкой… И – парнем даже… Наряды сама себе шила… Закачаешься… Я даже…

Мария рассмеялась.

— Однажды… Нам кто-то позвонил… А никого дома не было… Папка – на даче… А мать – на дежурстве… В больнице… Я трубку подняла… И папкиным голосом – низким таким… Бархатным… Густым… Аллё, говорю… Вас слушают… И тут какая-то девица мне как защебечет в ухо… Мол, Боренька… Милый мой… Дорогой… Мол, я сегодня не могу… Мне надо – в парикмахерскую… Потом – ещё куда-то… Давай, щебечет, мы с тобой завтра созвонимся… После обеда… Я, говорит, тебя буськаю крепенько… Всюду, всюду, всюду… Ты ведь меня ещё любишь? Конечно, отвечаю я папкиным голосом… Конечно, люблю, дорогая… Беги, говорю, в парикмахерскую… Созвонимся завтра… Вот так…

Девушка отхлебнула кофе и тут же быстро закурила.

— Вот так я узнала, что у моего папки любовница есть… Потом даже видела её… Как она на проспекте Мира в наш «фордик» ныряла… Ничего такая… Смазливая… Волосы – светлые… С кудряшками… Стройненькая… Лет на двадцать моложе… Мамки моложе… А что? Мамке – за сорок… Гипертония… Ноги опухать стали… Мешки – под глазами… Словом… Какая тут – любовь? Так… Привыкли и живут… Разводиться, что ли? Барахло, хату, дачку делить? Это я, дурочка, не знала, что у папки – молодая да задорная… А мамка, я думаю, знала… Давно знала… Просто вида не подавала…

— А почему же вы тогда не поступили… – начал было говорить закадровый Славик.

— В театральный? – вскинула узкие, чёрные перманентные бровки Мария. – Так… Пришла… Смотрю: там толпень – такая, что… Тьма-тьмущая… Девки накрашенные… Как куколки… Парни, как Делоны… Красивые… Высокие… И все уже – такие артисты! Большие артисты! Ржут… Байки травят… Не знаю – сколько на первый тур привалило… Человек тысячу… Или – больше… Весь сквер перед институтом заняли… Как – саранча… Ну… Я походила там… Потолкалась… Послушала… А потом меня одна красотка под локоток подхватила… За забор института вышли мы… Закурили… Ну, познакомились… Кристина её звали… Из Рязани прикатила… Тоже – в артистки… Короче, говорит она, мол, не парься, подруга… Тут, говорит, без блата шиш влезешь… Или блат нужен или папик конкретный… Который смог бы тебя пропихнуть… Через койку, словом… Ты ему даёшь, а он тебя в актрисы пропихивает… Есть, говорит, у тебя такой? Мамашка – Гундарева какая-нибудь… Или батька – Боярский… Или – папик богатенький… Нет, говорю… Откуда? Так, Кристина эта мне говорит, нечего париться даже… Ничего тебе не светит… С первого тура скинут… Сразу… Чтобы глаза не мозолила… Посмотри на себя, говорит… Кто ты есть такая? Ну, личико ещё туда-сюда… Миленькое… Голос, вроде, есть… Не заикаешься… Так тут таких, говорит, – тысячи… И – таких, и – во сто раз тебя краше… А мест всего – двадцать три… Разумеешь, говорит? Так что, не парься зря… Иди поступай – где попроще… В «мед» какой-нибудь… Или – в «пед»… К чему, говорит, у тебя душа лежит?

Это я уже потом узнала, что таких дурочек, как я, спецом выпроваживают… Чтобы воздуху было больше… Чтобы, не дай бог, кому дорогу не перешли… При поступлении… А ведь могла… Блин!..

Девушка резко дёрнула рукой. Истлевшая до белого фильтра сигарета упала на коричневый ламинат.

— Палец обожгла…

— Ничего, ничего… – сказал из-за кадра Слава. – Мы потом уберём… Не волнуйтесь… Сильно обожглись? Давайте прижжём йодом и заклеим пластырем… Верочка…

Голос мужчины как бы обернулся.

— Верочка… Будь добра, сходи…

— Не… – Мария прихватила губами обожжённый указательный палец и мотнула головой.

— Послушайте…

— Не надо… – девушка глянула на ожог. – Не надо ничего… Ерунда…

— Хорошо, – голос Славы снова куда-то повернулся. – Пишем, Дима. У тебя всё – нормально?

— Угу, – тихо отозвался оператор.

— А я думала сначала, – вдруг рассмеялась Мария, – что не смогу… Вообще не смогу говорить… Ехала к вам… И какой-то комок в горле торчал… Нет, камеры я не боюсь… Ни – камеры, ни – фоткаться… Всегда везде классно выходила. Хоть кривлялась, хоть – боком, хоть – не накрашенная, хоть – как… Всюду – здорово… Как это… Блин… Забыла… Называется…

— Фотогеничность,– не громко подсказал из-за кадра Слава.

— Во-во! – хохотнула девушка. – Именно! Нет, дело даже…

Мария помолчала.

— Дело даже – не в том… Что боялась сниматься… Чего мне уже бояться? Когда осталось… Ну – год, может… Или – полтора… Уже лимфоузлы… Как – вишни… На шее, в подмышках, меж ног… Язвы гнойные появились…

Девушка ткнула указательным пальцем в низ живота.

— Там же… Даже мне смотреть страшно… А уж показать кому… Парню какому… Да – ни в жизнь! Никогда. Чтобы у него навсегда на баб член на полшестого повис… От ужаса моего… Я их, правда, замазываю… Но всё равно… Понос потом пошёл… Такой, что… Через каждые пять минут бегала…

А боялась… Боялась, что не смогу говорить. Понимаете? Просто язык онемеет. Или – губы. Или… Разрыдаюсь… Как – дура… А потом… Что-то во мне отпустило… Знаете, наверно? Перед смертью раковым всегда легче становится… Боли вдруг уходят… Аппетит появляется… Хотя пару дней назад выворачивало… Из-за химия всякой… Облучения… Я видела однажды… Как моя двоюродная тётка помирала… От рака желудка… Не орала от боли… В последние дни… Даже – яичницу с беконом уговорила…Весёлая была… А через три дня умерла… Просто вышла на балкон… Подышать… И упала… Муж её, Александр Петрович, в комнату зашёл… Укол ей надо было ставить какой-то… А тётка моя уже… На балконе лежит… На плитке… И не дышит…

Девушка запрокинула голову вверх.

— Короче… О чём это я говорила? Чёрт… Забыла уже…

— Вы рассказывали – как поступали в театра… – начал было Слава.

— Ага! – оживилась Мария. – Точно. Я на другой день, правда, ещё в одно училище подкатила… В «Щепку»…

Powered by WPeMatico